Участник проекта ВОПРОС ИЗ ЗАЛА

Ирина Старженецкая

Интервью с художником Ириной Старженецкой

Тамара Вехова: 

Художник, (если он настоящий художник), создает в искусстве собственное отражение мира, своеобразную вселенную во вселенной.

Не только внутренний, но и внешний мир у всех художников очень разный. Концептуалисты, фотореалисты, неоромантики видят и, соответственно, отражают разное. Каковы основные визуальные элементы, стилистические характеристики и эмоциональные оценки Вашего мира, в котором Вы существуете и творите?

Ирина Старженецкая:

На самом деле  я, как мне кажется, отражаю мир. Для меня всегда импульсом служит либо цвет, либо какое-то происшествие. Я ничего не могу придумать, абсолютно лишена фантазии. Есть художники, которые могут взять и что-то придумать, а я, как мне кажется, в каком-то упрощенном варианте вижу мир, тот мир, который мне интересен. Когда появилась для меня Таруса, это стало для меня счастливым обретением, потому что это мой мир. Да и вообще, каждый художник ищет тот мир, который соответствует его душе.

Я вот очень часто обуреваема цветом. Я сначала часто вижу работу в цвете. Я просто трепещу, потому что мне нужен именно этот цвет. Мне нужно в работах эту краску довести, чтобы она не была просто краской, а чтобы она несла какой-то смысл. Нужно, чтобы эта краска перешла в смысл - трагедию, счастье, радость, или в поэзию. Пока я этого не добьюсь - не успокоюсь! Я вообще пишу ослиным хвостом, кисти такие есть. Мне нужно довести это до какого-то сердечного ритма.

Тамара Вехова: 

Вы говорили про видение. Скажите, Вы сначала видите что-то абстрактное или внутренним взглядом видите уже всю работу целиком?


Ирина Старженецкая:

Вообще я совершенно не могу приступить к написанию картины, если я не вижу работу. И без вдохновения я ничего не смогу сделать. А под вдохновением я понимаю что угодно. Так что у меня есть вещи, которые навеяны литературой. Они совершенно не литературны, но литература натолкнула меня на какое-то видение и вдохновила меня.


Тамара Вехова: 

А то, что Вы видите заранее образ картины, в какой-то момент сформировалось? Это же не всегда было?

Ирина Старженецкая:  

Мне вообще трудно ответить за прежние времена. Но мне кажется, что в институтские годы: тогда уже существовали некоторые профессиональные навыки. Но поскольку у нас преподавал Д.Д. Жилинский, он требовал четкого рисунка. Он сам рисует очень завершено, так сказать. А потом я на своем пути встретила замечательного художника Игоря Купряшина. И он мне сказал, что линию не обязательно завершать. Это было для меня неожиданностью, ведь до этого моменты, завершение рисунка было для меня постулатом.

Тамара Вехова: 

Есть ли у Вас желание или может даже мечта поработать в принципиально других техниках и с другими материалами? Если представить, что существует заказчик, который просит Вас сделать некое «синтетическое» произведение без ограничения техники и бюджета - что это будет?

Ирина Старженецкая:

Для меня нужна какая-то конкретика. Я вот, например, не могла писать пальмы, а вот меняющийся ветер или что-то такое чисто “русское”, что неочевидно и незавершенное - это я могу! Мне кажется, что некая незавершенность в пейзаже России соответствует тому, что я делаю.

Цветы для меня - архитектура и орнамент, но все равно, цветы для меня более конкретны, чем пейзажи. Да и когда я пишу портрет, мне очень хочется, чтобы он имел сходство с тем, кого я пишу.

А вообще было время, когда я работала с мозаикой. На это меня надоумил Саша Карнаухов. Я даже делала росписи в храме, не знаю, может кому-то нравилось, кому-то  -  нет. С Богородицей было очень много сложностей, потому что делаешь как бы на плоскости, а там это должно быть объемным. Вообще, это достаточно трудная техника для меня оказалась, холст для меня более простой. Я его могу сто раз переделать, и решаю, что будет сразу. А мозаику ты должен выкладывать с угла, ты должен все держать в уме. Я это не могу.

Тамара Вехова: 

Назовите, пожалуйста, пять произведений искусства, наиболее ярко демонстрирующих, с Вашей точки зрения, высочайшие достижения

художественного гения.  Время и материал не важны.

Ирина Старженецкая:

Олег Васильев всегда меня очень восхищал. Мы довольно долго работали вместе. Эрик Булатов. Набоков, я очень его люблю. Марк Ротко. С последним вообще целая история! Впервые я его увидела в Лондоне, когда проходила большая выставка его работ. Я была потрясена абсолютно! А самое удивительное, что ещё до этого случая Миша Лазарев (прим.ред.: Михаил Лазарев - публицист, пишет об искусстве) как-то сказал мне: “Ну ты Ротко в юбке!”. А я тогда вообще понятия не имела, кто это. На его картинах  ничего нет, но при этом там какая-то кровь и жизнь, что-то невероятное.

Я ранее говорила, что для меня важно довести цвет до сердечного ритма. Так вот, Ротко - это единственный художник, у которого я этот ритм увидела. Там нет абсолютно литературного содержания, а есть только содержание смысла поверхности холста. Я не знаю, у меня пульс поднимается до 400 именно от Ротко.


Тамара Вехова: 

Ваши корни, школа, учителя - все родом из ХХ века. Сейчас вы живете и работаете в ХХI. Поле Ваших симпатий лежит в искусстве и ритмах ХХ столетия? Или же Вам важно отражать сегодняшний мир в его нынешних ракурсах и темпах? Ощущаете ли Вы в принципе привязку к времени и эпохе?


Ирина Старженецкая:

Когда я училась в Суриковке, мы все у Жилинского были во власти Возрождения - кто у итальянского, а у меня был перекос в сторону Брейгеля. Но потом я осознала, что ведь после Брейгеля тоже было искусство. И история с Брейгелем у меня сразу завершилась, это мне перестало быть интересным. Я начала искать себя, уже не методом Брейгеля, а своим.

Ирина Старженецкая (1943)

Биография

Ирина Александровна Старженецкая - российский живописец, относящийся к поколению семидесятников. Родилась 10 декабря 1943 года в станице Арысь, Узбекская ССР.  В 1968 году окончила Московский государственный художественный институт им. В. И. Сурикова, где училась у А. М. Грицая, Д. Д. Жилинского и С. Н. Шильникова. Во время учебы уже участвовала в выставках.

В 1969 году вступила в Союз художников СССР.  Старженецкая вписалась в новую волну молодых мастеров, значительно ожививших ряды позднесоветского МОСХа вместе с Натальей Нестеровой, Татьяной Назаренко, Александром Ситниковым, Ольгой Булгаковой и другими. В дальнейшем, Старженецкая плодотворно работала в театре, где пригодились свойственные ее живописи размах и чувство цвета.  В конце 80-х, на переломном для страны этапе, Старженецкая обращается к духовным темам, работает над росписью храмов, в том числе в храме Воскресения Христова в Тарусе и церкви Малое Воскресение в Москве.

В 2000 году удостоена Государственной премии РФ. В 2001 году стала членом-корреспондентом Российской академии художеств. В 2004 году награждена золотой медалью Российской академии художеств.С 2007 года действительный член Российской академии художеств. Педагог кафедры режиссуры драмы в ГИТИС.

Ирина Старженецкая соединяет в своем творчестве два пласта русской культуры. Пересечение этих мотивов создает индивидуальный почерк художника. С одной стороны, это русский авангард, его колористические поиски, эксперимент с формой. С другой – традиции древнерусской монументальной живописи, емкая выразительность символа, смелость овладения пространством.

Произведения И. А. Старженецкой находятся в собрании Государственной Третьяковской галереи, в Государственном Русском музее, в Московском музее современного искусства, в Государственном музее музыкальной культуры им Глинки, Государственном музее истории Москвы, Музее современного искусства Людвига в Кельне, Новой галерее в Ахене, Словацкой национальной галерее, в художественных музеях Вологды, Иваново, Омска, Томска, Ярославля, а также в частных коллекциях в России и за рубежом.

Сейчас живет и работает в Москве.

 

Другие работы автора

Фото работ из музеев

Видеозаписи с художником

Передача "Имена". Эфир 24.01.2010. Первый образовательный канал. © Телекомпания СГУ ТВ

Ссылка: https://www.youtube.com/watch?v=5_w1I2UFCnI